– Слушай… э… как там тебя… Иштван. - Мартин задушевно кладет ему руку на плечо. - Расскажи-ка ты нам все с самого начала. Кто попросил тебя передать послание Брайану?

– Какому Брайану? - переспрашивает хирург.

– Вот он - Брайан. Брайан Макдилл.

Да, терпению Мартина можно только позавидовать. Мне, например, больше всего на свете хочется дать незадачливому посланцу в морду, чтобы раз и навсегда отбить у него охоту браться за подобные поручения и пугать честных людей.

Не подозревающий о моих кровожадных мыслях хирург, тем временем, переводит взгляд на меня и совершенно серьезно говорит:

– Я вас не знаю. Вы действительно Брайан Макдилл?

Я издаю шипящий звук сквозь стиснутые зубы, который с большой натяжкой можно истолковать, как согласие, а он, как ни в чем не бывало, продолжает:

– И что же вам от меня нужно, Брайан Макдилл?

Все. Это уже слишком и для Мартина. Он набирает на своем коммуникаторе код нашего старшего тренера.

– Билл? Это Мартин. Я вас разбудил? Извините, но у нас тут внештатная ситуация… Я с Брайаном… Похоже конкуренты пытаются взять его в оборот… Да, хорошо бы ребят из службы безопасности… Нет, лучше вы сами им сообщите… Мы в промзоне, гостевая стоянка… э… завода офисного оборудования… да… ждем…

Через некоторое время на стоянку рядом с нами опускается красный "сантвилл" Билла и три черных бронированных "ситарры", из которых вываливаются несколько серьезных незнакомых парней с внимательными цепкими взглядами.

– Ну и во что вы вляпались на этот раз, обормоты? - рычит Билл.

Он огромен, рыж, всклокочен и горласт. В том приюте, где я рос, его наверняка прозвали бы "кабаном" или "боцманом", но в гоночных клубах не принято давать прозвища. Считается, что прозвища это удел шантрапы - всяких там бандюгов и уличных гонщиков. А мы - клубные - это ни много ни мало спортивная элита.